Краткий анализ истории подготовки "Всеправославного Собора"      

  Уже много лет руководство РПЦ без участия православного народа и не спросив его мнения подготавливает «Всеправославный Собор», который намечается провести в 2016 г.  Нам не дают ясного объяснения, зачем он нужен, а   ограничиваются чисто бюрократическими формулировками, заявляя, что  «речь идет о возобновлении соборных механизмов на всеправославном уровне».  Митрополит Иларион  в выступлении от 22 марта 2014 г., говоря о соборе, перешел уже на чисто светский язык:  «это проект, который мы готовим более 50 лет».

        Центральным событием, которое позволяет понять суть готовящегося Собора, было решитнельное сближение Рима и Константинополя - Папского престола и Вселенского патриархата в 60-е годы ХХ в.

 

1.      События до 1962 г. 

 Начало экуменической деятельности Константинопольского патриархата было положено после крушения Российской, Германской, Австро-Венгерской и Оттоманской империй в конце первой мировой войны. Образование  национальных Церквей в новых государствах Восточной Европы свело к минимуму непосредственную юрисдикцию Константинополя и ослабило его позиции. Выход из этого положения он видел в утверждении своего главенства над  православной полнотой (восточный папизм).    

 В 1920 г. Вселенским патриархатом была  издана энциклика, адресованная «Церквам Христа, везде сущим»,  в которой утверждалась возможность сближения и соединения Православной церкви с другими «христианскими церквами», несмотря на их догматические и канонические различия.     После восшествия на престол в 1921 г. патриарха Мелетия (Метаксакиса), масона, модерниста и реформатора,  был впервые поставлен вопрос о  Вселенском соборе. А в 1923 г. Мелетий вызвал новостильный раскол в Православии, объявив на  так называемом «Всеправославном Конгрессе» в Константинополе  с участием 5 поместных Церквей  о введении нового календаря.  

 Дело Мелетия продолжил экуменист патриарх Афинагор, американский гражданин, проживший в США 17 лет и связанный  особыми отношениями с президентом Гарри Трумэном. После избрания патриархом он прибыл на свою интронизацию  в  Стамбул в январе 1949 г. на борту личного самолета Трумэна[1].

  Афинагор, развивая положения энциклики 1920 г., утвердил теологию  «единства Церквей», в соответствии с которой  не существует препятствий для объединения католиков и православных. Известно его положение: «Время догматов прошло!». Данный подход Константинополь стремился навязать другим поместным Церквам, возглавив и подчинив их себе.

 В отличие от Константинополя Российская Православная Церковь никогда не признавала главенства какого-либо первоиерарха над всей православной полнотой, оставалась верна пониманию Вселенской Церкви как конфередерации административно независимых и равных Церквей, каждая из которых наделена правом  самостоятельных действий. В 1948 г. на Совещании глав и представителей Церквей был высказан категорический отказ от участия в экуменическом движении.

 В январе 1959 г. папа Иоанн ХХIII объявляет  о  необходимости созыва Ватиканского собора, который изначально мыслился как собор экуменический. Патриарх Алексий I заявил тогда, что «Русская Православная Церковь не может участвовать в соборе католиков и не считает такой собор Вселенским».   Но Константинополь сосредоточился на сближении и перестройке  православных поместных Церквей. Условия для этого облегчались тем, что в 1960 г., по предложению КГБ и Совета по делам РПЦ при Совмине, на должность председателя ОВЦС РПЦ был назначен архимандрит Никодим Ротов, а на следующий год РПЦ входит во Всемирный Совет Церквей. Никодим делал все для развития братских отношений с Константинополем и ради этого пошел на прямое непослушание патриарху Алексею  I, прямо опираясь на силовое давление со стороны государственных служб.

 

     2. События в 1962-1967  гг.

     Образцом для экуменической деятельности Афинагора стал Второй Ватиканский собор (1962-1965), который, по его словам, «положил начало той глубокой мутации, соучаствовать в которой нам надлежит всем вместе».  

 На соборе  Ватикан   сформулировал  собственную экуменическую  концепцию, которая  позволила ему открыться к «диалогу» с другими религиями, сохранив в неприкосновенности положение о примате  папы.     В  догматической конституции о Церкви, принятой на соборе, повторялось учение о священном Первенстве Римского понтифика и о его безошибочном учительстве.

  Эта экуменическая концепция и стала новой формой унии, наиболее подходящей для условий современного «открытого» и «глобализированного» мира.   

  В январе 1964 г. в Иеруслиме состоялась  встреча папы Павла VI с патриархом Афинагором.  Они  прочитали совместно молитву «Отче наш» и обменялись поцелуем мира, который  представлял собой особый жест: в восточном обряде им обмениваются только сослужащие священнослужители. Патриарх преподнес папе архиерейскую панагию с изображением Христа-Спасителя – символ епископской власти православных иереев, которую надел ему на шею, после чего последовал возглас «Аксиос!». Он был признанием единства священства мировой Церкви, а также признанием Павла VI братом-архипастырем.

  За  этим в декабре 1965 г.  последовало подписание Декларации об отмене анафемы 1054 г.,  в которой  осуждались «обвинительные слова» и «печальные прецеденты», представленные в качестве главной причины разрыва отношений. Это означало, что Константинополь,   абстрагируясь от истинных причин отпадения католицизма от Церкви Божьей, стал исходить из критериев «экклезиологии первого тысячелетия», то есть рассматривать себя и Рим как единую Церковь, что сделало возможным молитвенное общение.

  В 1967 г. состоялись совместные службы папы и патриарха в Стамбуле, а затем в Риме,  на которых впервые после 9 веков имя папы прозвучало в  православной ектенье: «Еще молим Тя, Господи, о его Святейшестве папе Римском и об Архиепископе нашем Афинагоре».  В результате патриарх не только объявил Католическую церковь «сестринской» и внес имя папы в диптих Константинопольской церкви[2], но и признал папский примат, заявив: «И вот, вопреки всем человеческим осужданиям, среди нас находится епископ Римский, первый по чести среди нас».

  Таким образом,  Константинопольский патриархат, проигнорировав ересь папизма, признал православие за еретиками и первенство «римского епископа».   Декларация о взаимном прощении оказалась более эффективным средством «единения», чем формальная уния, поскольку исключила необходимость разрешения богословских противоречий. Этот иезуитский метод стал образцом для введения и других православных церквей в лоно католицизма.

  Многие видные православные богословы, канонисты и иерархи определили снятие анафемы, сделанное Афинагором за спиной всей полноты Православной церкви, как неканоническое. Однако ни одна поместная Церковь не выразила протеста против  этого неканонического и неправославного акта, как бы предав забвению 45 Апост. правило: «Епископ,  пресвитер  или диакон, с еретиками молившийся токмо, да будет отлучен. Аще же позволит им действовать что-либо, яко служителям Церкви – да будет извержен».  

  При таком попустительстве Афинагор позволял себе самые скандальные заявления на грани ерничанья: «Говорят у нас много различий. Каких? Примат и непогрешимость? Какое нам до этого дело? Пусть каждая Церковь придерживается своих обычаев. Если Католическая Церковь хочет – пусть придерживается  этого... Мы все считаем себя непогрешимыми. В своей работе, во всем... Пусть имеет ее и папа, если хочет... Теологический диалог не даст результатов. Мы к нему не готовы и на это потребуется сотни лет. Только один диалог возможен – диалог любви»[3].

  Мы видим, что в публичных речах Вселенского патриарха отметаются  все традиции Православия.

  Все преемники патриарха полностью подтвердили приверженность новому курсу, и сложилась противоестественная ситуация: патриарх-еретик остается «своим» в Православном мире. Сегодня миссия Константинопольского патриархата в том, чтобы  провести унию во все Православие. Он должен утвердить здесь  заимствованную у папизма идею о Константинопольском патриархе как видимом главе Православной Церкви с особыми властными прерогативами, чтобы, объединив и реформировав другие Церкви под  своим началом,  поставить их под контроль понтифика.

 

     3.События, предшествовавшие  Стамбульскому сговору в марте 2014 г.

 Реальное место, которое занимает сейчас Константинопольский патриарх Варфоломей, уяснилось в марте 2014 г. во время Стамбульского сговора предстоятелей Православных Церквей.

 За последние 50 лет нас неторопливо приучали к тому, что экуменические совещания и собрания – дело естественное и что с такими еретиками, как Константинопольский патриарх, вообще можно «иметь дело». И если сейчас не удивиться этому в высшей степени странному обстоятельству, то Стамбульский сговор закончится катастрофой в 2016 г.

  Все решения предстоятелей Православных Церквей были приняты под диктовку Варфоломея. 

1)Он назначил, когда и где собраться.   

 На первую неделю Великого поста, неделю Торжества Православия, когда вспоминается победа над ересью, православные предстоятели съехались на рабочую встречу с патриархом-еретиком.   Произошло это в разгар политических событий на Украине, что имело особое значение для обеспечения правильного поведения Московского патриарха.

2)Варфоломей определил повестку дня из 10 пунктов.

  Сам список определенных для обсуждения 10 тем свидетельствует о том, что Собор должен носить реформаторский характер и что, прикрываясь покровом соборности,  Константинополь стремится реализовать собтвенную программу действий. Речь идет о секуляризации и либерализации церковной жизни, которая приведет к разрушению канонического строя Православной церкви, и о достижении новых властных полномочий для Константинопольского патриарха (диаспоры, то есть православные общины за пределами национальных границ должны все подчиняться Константинополю). 

3)Варфоломей  определил порядок представительства.

 Представительство будет осуществляться не епископами, а делегациями:  одна делегация – один голос. В делегации из многих лиц никто персональной ответственности не несет, и спросить будет не с кого. Это противоречит соборному преданию Православия. Православная Церковь по своей природе епископальна, ибо епископ и собрание верных вокруг него являются выражением Церкви.  «Делегация» же важна для Константинополя в силу малочисленности его паствы.

4)Варфоломей  определил порядок принятия решения.

 Решения будут приниматься через консенсус, исключающий голосование.  Это означает, что к моменту созыва Собора 2016 г. регламент, повестка дня и проекты основных документов должны быть предварительно согласованы всеми поместными Церквами, и на Собор все должны прибыть, чтобы «единогласно» утвердить решения, с которыми уже все согласны.  

5)Варфоломей обозначил весь объем властных полномочий, на которые он претендует.

  За несколько недель до встречи главный теоретик «восточного папизма» архимандрит Ламбриниадис подтвердил неизменность учения Константинополя, в соответствии с которым первенство Константинопольской кафедры   понимается как специфический институт с властными полномочиями и воплощается в личности патриарха. Архиепископ Константинопольский является «первым  иерархом без равных», а его первенство переходит в конкретные привилегии, такие как  право предоставлять или отнимать автокефалию.

   Таким образом, патриархи и предстоятели Православных Церквей знали, куда и к кому они едут. Особенно это касается патриарха Кирилла, понимающего, что когда речь зайдет о православии на Укаине,  патриарх Варфоломей как «первый без равных» будет считать себя вправе предоставлять или отнимать автокефалию. Все это говорит о том, что существует    договоренность высшего порядка, за которыми стоит Ватикан. Московский Патриархат стремится занять свой сегмент в межконфессиональной структуре, а УПЦ МП – всего лишь разменная карта в  глобальной игре.

      

   4. Стамбульский сговор  и его итоги.

 Во время встречи в Стамбуле Варфоломеем были изложены две ключевые идеи, принятые как установки.

 Во-первых, все утвержденные на предыдущих Всеправославных конференциях экуменическуие постановления должны носить обязывающий характер закона.  Для всех Православных Церквей сии постановления рассматривались   как канонические нормы,  критика которых противозаконна и которые должны воплощаться в жизнь как «внутреннее право» каждой из них». «Лишь Вселенским Соборам подобает оспаривать сии постановления. 

   Во-вторых, поскольку предпочтение должно отдаваться единству внутри Церкви, то для недопущения отклонения от принятых норм и во избежание расхождений необходим регулирующий орган – наднациональная синодальность.  

   Таким наднациональным органом и должен стать «Всеправославнй Собор»  (первый должен состояться в 2016 г., за ним последуют другие). В результате  возражения против экуменизма станут рассматриваться как преступление против единства Церкви.    Все это позволяет сделать вывод, что нынешнее высшее руководство Православной Церкви встало на путь целенаправленной измены Православию, её Преданию, святоотеческому духу и строю. И эта предательская линия объявлена главным средством сохранения единства Церкви.   Это и есть главный итог Стамбульского сговора.  А цель Собора – узаконить ересь экуменизма. Не случайно папист митр. Иларион призвал православных уничтожать те издания, в которых говорится о Восьмом Вселенском Соборе как антихристовом.  Вот к какой  «точке» ведет православных Московский Патриархат во главе с Кириллом!

   

  Недопущение «Всеправославного собора» -  это вопрос не внутрицерковной жизни, это вопрос, который касается устоев духовной жизни всего российского общества. Подрывая эти устои,  «межхристианский диалог»    представляет угрозу для самой национальной безопасности нашей страны. 

 

 

_____________________________________

 

[1] Оливье Клеман. Беседы с патриархом Афинагором //http://rumagic.com/ru_zar/religion_rel/trushova/2/

 

[2] Иеромонах Саав (Янич). Вероотступничество. М., Русская идея, 2004. С. 31.

 

[3] Там же. С.33.

   Ссылки на некоторые критические материалы:

1.Отзывы на документы Критского собора.

2. Священник Дмитрий Ненароков. Золото выплавляется в горниле (часть первая)

3.Собрание православных клириков и монахов Греции: Всеправославный «Собор» на Крите и его согласие с экуменизмом

4.ПЕРВЫЕ ПЕЧАЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ ПОСЛЕ ПРОВЕДЕНИЯ «СВЯТОГО И ВЕЛИКОГО СОБОРА»

5.Письмо Митрополита Серафима Пирейского Митрополиту Владимиру Кишиневскому и всея Молдовы о Всеправославном Соборе.

6. Иеромонах Рафаил (Мишин), магистр богословия. КРИТИКА проекта документа «ОТНОШЕНИЯ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ С ОСТАЛЬНЫМ ХРИСТИАНСКИМ МИРОМ», ПРИНЯТОГО V ВСЕПРАВОСЛАВНЫМ ПРЕДСОБОРНЫМ СОВЕЩАНИЕМ В ШАМБЕЗИ 10-17 ОКТЯБРЯ 2015 ГОДА 

7. Священник Михай Андрея Алдя. Об отклонениях, заблуждениях и ересях в Регламенте так называемого Всеправославного Собора на Крите.

8. Замечания Каменец-Подольской епархии УПЦ касательно проекта документа Всеправославного Собора.

9. Архимандрит Никодим (Богосавлевич). Богословский анализ документа „Отношения православной церкви c остальным христианским миром“

10. Диакон Евгений Моргун. "Сквозь паутину лжи" - обзор современных богословских проблем в преддверии Всеправославного Собора 2016 г. Доклад на Международной богословской конференции „Религиозный синкретизм”.

11.Диакон Евгений Моргун. Краткий анализ проектов документов к 

Всеправославному Собору. Применение тактики «агрессивных умолчаний»

в стратегии разрушения Церкви.

  • Facebook Classic
  • Twitter Classic
  • Google Classic

Аналитические материалы по вопросам противодействия современной реформации и апостасии. 2014