ЗАЧЕМ ЛЮБИЛ ТЫ РИМ, ВЛАДЫКА НИКОДИМ?

 

 

Николай Каверин. Зачем любил ты Рим, владыка Никодим?.. // Православный журнал Благодатный огонь. Приложение к журналу Москва. № 12. Пересказываем содержание статьи с цитированием и комментариями (выделения в тексте статьи наши. – Редколлегия).

 

 

  «Митрополит Никодим всегда боялся умереть внезапно – мысль о том, что жизнь его может оборваться в любой момент, не покидала его. И почему-то ему казалось, что он окончит свои дни в лагере или тюрьме. На эту мысль навел его странный сон, о котором рассказывал сам владыка Никодим. Будто бы он смотрит альбом с фотографиями: на первой странице – его детский снимок, на последующих – вся его жизнь, и невидимая рука листает этот альбом, остановившись перед последней страницей. Во сне владыка стал просить, чтобы ему показали эту последнюю страницу. И на ней он увидел себя в ватнике на лесоповале в полном бесчестии. Этот сон он воспринял как сон пророческий».

  Далее автор статьи (Н. Каверин) представляет митр. Никодима чем-то вроде типичного «русского мечтателя» из романов Достоевского (таких действительно много на Руси): «Митрополит Никодим, при всех его несомненных симпатиях к католицизму, руководствовался при этом в своей церковной политике, по-видимому, прагматической и одновременно фантастической идеей спасти Русскую Церковь в условиях, как тогда казалось, на века установившейся в нашей стране диктатуры Коммунистической партии... По мысли митрополита Никодима, Русская Церковь в СССР сможет добиться несколько большей свободы, если церковное руководство будет находиться вне досягаемости КГБ и ЦК КПСС: не в Москве, а – в Риме. Конечно, это была утопия, рожденная безвыходностью притеснений верующих и гонений на Церковь в СССР».

  Автор статьи привлекает мнение архиепископа Василия (Кривошеина), крупнейшего богослова и патролога: этот строгий монах (20 лет жизни на Афоне) много беседовал с владыкой Никодимом и спорил с ним. Архиепископ Василий был далек от простого осуждения владыки Никодима: «Ему мечталось, может быть, чтобы Православие соединилось с Римом и русский Патриарх занял бы второе место во Вселенской Церкви, но папская непогрешимость и власть над всею Церковью оставалась для него неприемлемой. Поэтому, несмотря на все увлечения и перегибы, он не был и никогда не мог стать “униатом”».

  Н. Каверин продолжает: «В результате настойчивых усилий митрополита Никодима в 60-70-е годы более чем 20 монахам молодого и среднего возраста удалось получить разрешение приехать из России на Афон и поступить в русский Свято-Пантелеимонов монастырь, благодаря чему монашеская жизнь в нем не умерла окончательно».

  О том, как созревает предательство в Церкви, пишет И.Петров в программной статье «Реформация через администрацию»: «Внутрь церковной жизни нельзя прорваться. Прийти со стороны и начать заправлять в Церкви – так не бывает. Предательство рождается из тесного круга единомысленных. Великая измена (Реформация в РПЦ) вышла из самой внутренней части народа Церкви». Однако, как следует из статьи Н. Каверина, нельзя перелагать всю тяжесть вины на плечи одного человека. Можно соглашаться с этим мнением или нет, одно остается бесспорным.

  Реформация в РПЦ – Иудино дело, однако это – не событие, а процесс: он действительно начался от владыки Никодима, однако это был процесс исторический, и он вместил в себя жизнь нескольких поколений. 

 

  Для того, чтобы сделать взгляд на митр. Никодима более объемным, мы дополним взгляд Н. Каверина сведениями исторического харпактера.

  Митр. Никодим – выдвиженец Хрущевского режима, и он возглавил борьбу против Московской Патриархии.

  С 1958 г., когда начались новые гонения на Церковь, определилось и новое, прокатолическое и проэкуменическое направление курса ОВЦС. Епископ Никодим оказался весьма подходящей фигурой, и в 1960 г. по требованию Госсовета по делам религии он становится председателем  Отдела. 

После  чего Госсовет переходит к открытой войне с Патриархией, превратив  ОВЦС  в экуменический «спецфакультет».       

  В июне 1961 г. представители Госсовета потребовали от Патриарха Алексия I произвести Никодима, недавно ставшего епископом, в архиепископы. В Патриархии возражали, но чиновники Госсовета отметили (и это было весомым аргументом), что Никодим принадлежит к тем, кто «лоялен к мероприятиям государства».  

  В июле 1961 г. власть навязала однодневный Архиерейский Собор, на котором было проштамповано вступление Московской Патриархии во Всемирный совет церквей в нарушение решений Московского Всеправославного Совещания 1948 г.

  В 1962 г. хрущевский Президиум ЦК КПСС принял решение послать наблюдателей от Московской Патриархии на II  Ватиканский собор. Хотя Патриарх Алексий I еще за три года до этого заявлял властям, что «по существующим законам Православная Церковь не имеет права участвовать в этом соборе, а также направлять своих представителей в качестве гостей или наблюдателей».

  В итоге делегация РПЦ присутствовала на заседаниях собора, а Никодим – в церемонии закрытия. В августе 1962 г. состоялась встреча Никодима с  кардиналом Тиссераном, который в годы Второй мировой руководил заброской папских миссионеров из иезуитского «Руссикума» и других центров на временно оккупированные немцами территории СССР.

 

  Так был ли владыка Никодим, который такие удары вместе с властями по Православию наносил, искренним служителем Церкви Христовой? Может быть, он считал себя таковым?

  Автор статьи предлагает сосредоточиться на том, как владыка Никодим относился к интеркоммуниону, то есть к совместному причащению православных с католиками, что, «согласно православной экклесиологии, абсолютно недопустимо без достижения полного единства в вопросах вероучения: сначала – единая вера, затем – единая Чаша евхаристии, но не наоборот». 

  В декабре 1969 года по инициативе владыки Никодима было принято постановление Священного Синода, согласно которому католиков стали допускать к причастию там, где нет католических храмов или священников. Эта постановление вызвало резкую критику со стороны греков на Афоне. Однако такое решение Синода имело обоснование: если на тысячи километров нет католической церкви, то отказ в причастии католику могло быть для него формой принуждения перейти в православие вопреки собственному желанию.

  Владыка Никодим пошел дальше, чем разрешал Синод. Находясь в Риме, он стал причащать католиков за православной литургией. Затем он отрицал это.

   Владыка Никодим был «сеятель»... Но и до того как его семена взошли, поведение владыки внушало тревогу.

   Смущало эксцентрическое поведение митрополита (например, он вдруг начал служить в красной мантии – одеяние католических кардиналов). Часть верующих была настроена к владыке Никодиму враждебно. В 1971 году «его избрание Патриархом было нежелательным, ибо могло вызвать несогласие и даже раскол в Церкви». Доброе старое время, когда церковный народ имел свою позицию и выражал мнение! Ничего подобного уже не было в «свободной» России, когда в 2009 г. Патриархом был избран Кирилл.

   При Патриархе Пимене (1971-1990) новины, что шли от владыки Никодима, были не в чести. О допущении католиков к причастию (там, где нет католических храмов или священников) Патриарх Пимен говорил: «Не надо было совсем это решение принимать, и до него там, где была необходимость, католиков допускали к причастию. Так и нужно было это оставить, а не узаконивать то, что делалось по пастырским соображениям».

   Владыка Никодим продолжал действовать, где скрытно, где явочным порядком (ставил перед фактом). Автор статьи приводит свидетельства «неординарного» поведения владыки. Он допускал к причастию католиков, например, отца-иезуита М. Арранца во время его преподавательской деятельности в Ленинградской духовной академии. Владыка служил в коллегии «Руссикум» (иезуитский центр для миссионеров «восточного обряда») на «драгоценном антиминсе». Этот антиминс был прислан в 20-х или 30-х годах епископу д’Эрбиньи, который работал над установлением «конкордата» с большевистской властью, беспощадно уничтожавшей в то время православное духовенство и верующих. Владыка Никодим открыто поддерживал «общество Иисуса», со многими членами которого он имел самые дружеские связи. Митрополит Никодим перевел на русский язык текст «духовных упражнений» Игнатия Лойолы (основателя ордена иезуитов) и очень высоко оценивал эти «упражнения». Владыка предпринимал многочисленные меры к тому, чтобы церковные службы начали служить по-русски. Владыка Никодим ставил условие для тех, кого намеревался рукоположить в епископы, чтобы они, когда придет время, перешли вместе с ним в католичество (см.: Выпуск 2 Церковной Аналитики). 

   Во сне, который он считал пророческим, владыка Никодим увидел себя «в ватнике на лесоповале в полном бесчестии». Владыка скончался на аудиенции у новоизбранного папы Иоанна Павла I в сентябре 1978 года; и «когда душа его расставалась с телом, он слышал над собой чтение католических молитв – вот где настоящая трагедия для русского святителя!» (На этом мы завершаем изложение статьи Н. Каверина.)

 

  Итак, «сеятель» – семена – всходы... Владыка Никодим искал в Риме опоры против давления со стороны КПСС. Последователи митрополита Никодима начали властвовать в Церкви, когда никакого давления со стороны государства уже не осталось... А их тяготение к Ватикану только усилилось.

  В 1986 году (при Патриархе Пимене) Священный Синод РПЦ приостановил навязанное в 1969 году неканоническое решение о допущении католиков к причастию у православных. Однако в декабре 2013 г. митр. Иларион заявил: «в XIX веке и особенно в XX веке мы фиксируем фактическое признание действительности Таинств (католиков) при отсутствии общения (с ними) в Таинствах». Ректор Русской духовной семинарии в Париже иеромонах Александр (Синяков) заявляет: «Я причащаюсь совместно с католиками, сохраняя свои православные убеждения» (см.: Выпуск 2 Церковной Аналитики). Немалой ответственностью облечен ректор Парижской семинарии, однако вот, без оглядок на начальство, признает, что интеркоммунион (совместное причащение православных с католиками) – для него обычное дело. 

   Митрополит Иларион, председатель ОВЦС ставит нас перед фактом (это называется «действовать явочным порядком»), что «само вступление православных в диалог» с католиками означало, что «мы взаимно отказались от классификации друг друга в качестве еретиков» (см.: Выпуск 2 Церковной Аналитики).   

   Возможно, владыка Никодим был многоплановой фигурой, кончина его была трагична... Действия его последователей – линейны и грубы, администрирование в РПЦ и его направление приняли угрожающие размеры.  

 

  • Facebook Classic
  • Twitter Classic
  • Google Classic

Аналитические материалы по вопросам противодействия современной реформации и апостасии. 2014