ДОГМАТИЧЕСКОЕ НЕДОМЫСЛИЕ НАШЕЙ ИЕРАРХИИ

 

Неверное понимание того, как устроена «иерархическая структура» Церкви, может  быть следствием не только утраты непосредственной связи с Преданием Православной Церкви (о чем пишет о. Ф. Зисис), но также – следствием серьезного повреждения в сфере догматического мышления, о чем пишет митр. Иоанн Зизиулас (Общение и инаковость. М., 2012).

«Слово “иерархия” в наше время приобрело отрицательный оттенок. Это связано с угнетением и подавлением свободы... Иерархия становится злом, когда “больший” не дает “меньшему” быть в полной мере иным – в полной мере “им” или “ею”» (митр. Иоанн, указ. соч., с. 184). Обычно «подавление свободы» трактуется как нравственная проблема: когда – по своей ответственности и достоинству – подчиненный поставляется нравственно ниже начальствующего.

Однако корни проблемы «подавления свободы» в иерархии залегают глубже –в сфере проблем онтологии и догматического мышления. Согласно православному вероисповеданию, Бог «Отец – “причина” (aition) божественной личностности, причина Сына и Духа» (там же, с. 180). Бытие Бога в Троице являет нам подлинную личностность. Человеческая «личность – это всегда дар» (там же, с. 182). Человек как «образ Божий» призван к свободе и личностному бытию.  

Давно замечено, что «на Западе все началось с учения о единстве Бога, а затем продолжилось разработкой учения о Троице, тогда как на Востоке все разворачивалось в обратном направлении» (митр. Иоанн, указ. соч., с. 202).

В Православии уважение к личности поддерживалось самим стилем догматического подхода – тринитарным богословием, «трóическим поклонением».

Уяснение догмата Троицы дает возможность понять, насколько священна личностность и свобода человека. «Подавление свободы» в поврежденной церковной иерархии может стать причиной того, что сама поврежденная иерархия станет основанием зол.

В наше время «армейская» дисциплина, «партийная» дисциплина, «бюрократическая» дисциплина, «иезуитская» дисциплина стали образцом ложно понимаемого послушания в рамках церковной иерархии.

«Великая добродетель послушания, к большому сожалению, многими понимается неправильно. Из-за этого верующие теряют свою свободу во Христе, свой внутренний, духовный потенциал и всякую способность к борьбе и подвигу. И в руках некоторых, на вид благочестивых, “духовников” часто они превращаются в безвольные и несвободные создания, в этаких бессловесных и безропотных рабов» (о. Феодор Зисис).

«Человек есть “образ Бога”. Человек не Бог по природе, поскольку он тварен... “Образ Бога” в человеке имеет отношение не к природе – человек никогда не сможет быть Богом по своей природе, – но к личностности» (митр. Иоанн, указ. соч., с. 213).

«Нет ничего более священного, чем личность, поскольку она составляет “способ бытия” Самого Бога. Личность нельзя принести в жертву или подчинить какому бы то ни было идеальному, какому бы то ни было нравственному или естественному порядку, какому бы то ни было интересу или цели, даже самой священной» (там же, с. 214).

-----

Сопоставим сказанное греческими православными богословами с тем, что «Послушание выше поста и молитвы». Подобного рода сентенции называют иногда «народным благочестием», но тем только оскорбляют народ благочестивый.

Когда же мы от церковного иерарха слышим, что «Церковь – это иерархическая структура, где все построено на принципе послушания», то должны зафиксировать, что данное лицо в сфере своего мышления не имеет контакта с догматическими истинами Православия.

Представим, что человек нечувствителен к Преданию и ему недоступно догматическое мышление, а он уже митрополит и без пяти минут Патриарх.

Подлинно, под рукой такого деятеля «иерархия становится злом». «Примат “единого” над “многим”... над личностностью превращает иерархию в средство не порождения и охранения инаковости... но в средство принуждения к единству. Судебные и правовые понятия становятся частью экклесиологии и вследствие этого церковь, подобно любому законному учреждению» – то есть целиком превратившись в мирское учреждение – «пользуется силой принуждения в целях поддержания единства» (митр. Иоанн, указ. соч.. с. 187).

Как происходит Реформация в РПЦ? Через администрацию. Церковная бюрократия уже по существу внедрила такой тип иерархии, который «подобен любому законному учреждению» – мира сего.

-----

Процессы Перестройки в СССР и Реформации в РПЦ – во многом аналогичны, и по времени оба процесса начались одновременно. Задним умом понимаешь, что они как будто запитывались друг от друга...

Главное дело жизни Горбачева – демонтаж СССР, для чего было необходимо отстранить от власти КПСС. У Горбачева был ближайший советник – А.Н. Яковлев, заметим, бывший зав. Отдела агитации и пропаганды (Агитпропа) ЦК КПСС. При такой высокой должности Яковлев был по убеждениям ярым либералом и западником, что он скрывал, то есть до Перестройки он был из породы «крипто» – крипто-либерал и крипто-западник.

Яковлев подал Горбачеву ценный совет: «Для того, чтобы распустить КПСС, нужно использовать дисциплину внутри партии». Распоряжения из центра в КПСС исполнялись неукоснительно. Под руководством Горбачева компартия в прежнем виде и прежней роли быстро перестала существовать.

Реформация в РПЦ имела целью конечно не демонтаж всей структуры, но изменение ее сущности – замещение духа Православия. Для Реформации РПЦ необходимо было задействовать церковную иерархию.  

И стальная «партийная дисциплина», и советская «церковная иерархия» были призваны на службу деструкции – начались Перестройка и Реформация. Советы крипто-либерала (Яковлева) и крипто-католика (Ротова) возобладали. Горбачев предал все, что можно, и сам полетел. В двухтысячелетней церковной организации дела так быстро не делаются.

С началом Перестройки в церкви начали еще больше «укреплять» иерархию, изолируя ее, с одной стороны, от деятельности «приходской общины», с другой стороны, от – возможного влияния Поместного собора. Что легко проследить по документам церковного Устава 1988 г, приходского Устава 1999 г. и церковного Устава 2000 г. (см. Выпуск 1). Зачем нужно было «укреплять» то, что и без того было крепко?

Для того, чтобы достичь абсолютного качества. Сегодня ни «община», ни «Собор» больше не угрожают епископской власти.

Такова теперь наша «иерархия» – снизу обрезали, сверху обрезали – получили чушку, которая все тараном пробьет, и внутрь себя никого не пустит.

В результате власть епископа над епархиальной жизнью не имеет никакого внутреннего – нравственного – самоограничения и, с этой своей стороны, является безнравственной.

 Таково общее направление Реформации РПЦ – заместить дух Православия и  перестроить иерархию на началах непроницаемой административной вертикали.

Те, кто помнит Церковь гонимую и притесняемую, ясно ощущают, что действиями «новой иерархии абсолютного послушания» происходит разрыв с Преданием и догматическим мышлением Православной Церкви.

Мы, современники Перестройки, будем невольно вспоминать нашу церковную жизнь вместе с «куполами и колоколами» и особенным «светом» конца 80-х. Но пройдут два-три поколения, и историк Православия в России отчетливо увидит, что от Перестройки начались «темные десятилетия» в нашей Церкви – более страшные, чем гонения и притеснения.

 

  • Facebook Classic
  • Twitter Classic
  • Google Classic

Аналитические материалы по вопросам противодействия современной реформации и апостасии. 2014