ГНОЙНИК ЭКУМЕНИЗМА СОЗРЕЛ

 

5 марта 2014 г., когда все внимание русских людей было приковано к Украине в связи с угрозой  со стороны бандеровских властей применения  военной силы на юго-востоке страны, в Стамбуле начало свою работу Всеправославное совещание предстоятелей и представителей 13 Поместных Православных Церквей, на которое прибыл и патриарх Кирилл в сопровождении митрополита Илариона. События на Украине не изменили их планов.

  Совещание собралось в резиденции Константинопольского патриарха   Варфоломея  для обсуждения  обозначенных им тем: преследование христиан в различных частях мира, особенно на Ближнем Востоке, вытеснение Церкви на периферию общественной жизни, следствия процессов глобализации, экономический кризис, укрепление внутреннего единства Православия и подготовка Всеправославного Собора. Кризис на Украине не внес корректировку в повестку дня. Другими словами, о положении православных на Украине молчали «все» – представители «всех» Поместных Православных Церквей

Главной темой совещания стала подготовка Всеправославного Собора.  Собора, который многие православные богословы рассматривают как тот самый отступнический «восьмой собор», о котором предупреждали наши святые отцы. Среди них был и преподобный Кукша Одесский (+1964): «Последние времена наступают. Скоро будет экуменический собор под названием «Святой». Но тот будет тот самый «восьмой собор», который будет сборищем безбожных. На нем все веры соединятся в одну. Затем будут упразднены все посты, монашество будет полностью уничтожено, епископы будут женаты. Новостильный календарь будет введен во Вселенской Церкви. Будьте бдительны. Старайтесь посещать Божии храмы, пока они еще наши. Скоро нельзя будет ходить туда, все изменится... Людей будут заставлять ходить в церковь, но мы не должны будем ходить туда ни в коем случае. Молю вас, стойте в православной вере до конца ваших дней и спасайтесь!».

1. Предыстория.

У любого православного человека встает вопрос – зачем нужен этот собор, если 7 вселенских соборов сформулировали догматы Церкви и оформили ее канонический корпус? Организаторы не отвечают на этот вопрос, прикрываясь чисто бюрократическими формулировками: «речь идет о возобновлении соборных механизмов на всеправославном уровне, призванном отвечать на актуальные вопросы жизни православия».

Зато ответ дает сама история предсоборной «эпопеи», которая была делом рук Константинопольского патриархата и которая, по словам  архимандрита Иустина Поповича, «завела православные души и совести многих во все новые лабиринты чьих-то амбиций». Впервые вопрос о соборе был поставлен при жизни патриарха Константинопольского Мелетия, известного модерниста и реформатора, создателя раскола в Православии на его так называемом «Всеправославном Конгрессе» в Константинополе в 1923 г. Его дело продолжил ревностный экуменист, масон патриарх Афинагор, подписавший беспрецедентный документ о снятии с католиков анафемы 1054 г. В 1961 г. он собрал первую Родосскую конференцию, на которой было принято решение о подготовке к собору. За ней последовали другие «Всеправославные Конференции» на территории Константинопольской патриархии, в которых активное участие приняли никодимовцы из ОВЦС РПЦ МП. Собор стремились провести как можно скорее, но  серьезной темы для созыва не было, поэтому тематика и проблематика его постоянно менялись.       

2. Тема Собора.

Иустин Попович пишет: «В истории и жизни Православной Церкви ни один Собор, а тем более столь исключительно благодатное и духовное явление, каким является Вселенский Собор, не вызывался искусственно, придумывая темы для работы заседаний; никогда так нарочито не созывались «конференции», «конгрессы», «просиноды» и разные искусственные собрания, неизвестные и чуждые православной соборной традиции, перенятые на самом деле от западных организаций, чуждых  Церкви Христовой.

 Историческая реальность очевидна: святые и Богом созванные Соборы святых Отцов всегда имели перед собой один или, самое большее, два-три вопроса, остро поставленных им великими ересями и расколами, извращавшими православную веру, раздиравшими Церковь и серьезно грозившими опасностью для спасения человеческих душ... Поэтому Вселенские Соборы всегда имели христологический, сотериологический, экклесиологический характер, т.е. их центральной темой – единственной темой и главным благовестием – всегда был Богочеловек Иисус Христос и наше спасение в Нем, наше обожение в Нем... Одна только она может быть предметом и возможного будущего Вселенского собора Православной Церкви, а не схоластически-протестантский «каталог тем», который не имеет никакой существенной связи с духовным опытом и духовной жизнью векового апостольского Православия, а является рядом сухих гуманистических теорем».

3. Представительство.

Однако не только тема, но и сам принцип «представительства» церквей на этих собраниях, выдвинутый Константинопольским патриархатом и принятый другими  православными, противоречит соборному преданию Православия. Как пишет Иустин Попович, Православная Церковь по своей природе епископальна и епископоцентрична, ибо епископ и собрания верных вокруг него являются выражением и проявлением Церкви. «Остальные, исторически более поздние и непостоянные формы церковной организации Православной Церкви: митрополия, архиепископия, патриархия, пентархия, автокефалия, автономия и другие, сколько бы их ни было и  ни будет, не могут иметь решающего голоса в соборной системе Православной Церкви. Более того, они могут быть помехой для правильного функционирования соборности, если они маскируют собой и ущемляют епископальный характер и структуру Церкви и Церквей. В этом, несомненно, главная разница между православной и католической (папской) экклесиологией».

Фанар (резиденция Константинопольского патриархата) добился, чтобы Поместные Церкви посылали на встречи не епископов, а свои «делегации». Этот порядок крайне важен для Фанара, в силу малочисленности его приходов в Турции (3 тыс. человек). Главная его паства за рубежом. Но на встречи он посылает представителей из Турции. Иустин Попович отмечал по этому поводу: «Константинопольская иерархия почти на всех всеправославных собраниях состоит, главным образом, из титулярных митрополитов и епископов; из пастырей без паствы и без конкретной пастырской ответственности перед Богом и перед своей живой паствой... В последнее время Константинопольская патриархия произвела множество епископов и митрополитов, главным образом все титулярных и фиктивных. Это, вероятно, подготовка к тому, чтобы на будущем «Вселенском Соборе» множеством титулов обеспечить большинство голосов для неопапистских амбиций Константинопольской патриархии... Где тут соборность Православия?».

4. Цель собора – реформы.

По настоянию Константинопольского патриарха было определено 10 тем для обсуждения на соборе, касающихся канонических вопросов.  Сам список этих тем свидетельствует о том, что собор  должен носить реформаторский характер: 

1. Православная диаспора. Определение юрисдикции православных объединений за пределами национальных границ. 2. Процедура признания статуса церковных автокефалий. 3. Процедура признания статуса церковной автономии. 4. Диптих (иерархия православных Церквей). Правила взаимного канонического признания Православных Церквей. 5. Установление общего календаря праздников. 6. Правила и препятствия для совершения таинства брака. 7. Вопрос поста в современном мире. 8. Связь с другими христианскими конфессиями. 9. Экуменическое движение.

10. Вклад Православия в утверждение христианских идеалов мира, братства и свободы.

Совершенно очевидно, что, прикрываясь покровом соборности, Константинополь стремится реализовать собственную программу действий. Список тем будущего собора делится на две группы:  с 1 по 4 и с 5 по 10.

Пункты с 5 по 10 имеет целью добиться такой секуляризации и либерализации церковной жизни, которая приведет к разрушению канонического строя Православной церкви – речь идет об утверждении экуменизма, введении нового календаря, сокращении и ослаблении постов и пр. Такая секуляризация должна стать инструментом для достижения «единства» православных церквей: «мир сей» уравняет всех.

Темы с 1 по 4 имеют целью добиться новых властных полномочий для Константинопольского патриарха. Диаспоры, то есть православные общины за пределами национальных границ должны все подчиняться Константинополю (для него это принципиально важно, так как его община в Турции крайне малочисленна). Вопросы об автокефалии, автономии и диптихе см. ниже. 

5. Вопрос о лидерстве и власти в Православии.

Вопрос о власти – центральный для Фанара. При этом сам Фанар подчинен другому центру власти – епископу Рима.

Когда в декабре 1965 г. в Риме и Фанаре была подписана декларация об отмене  анафемы 1054 г., Константинопольский патриарх Афинагор не только объявил Католическую церковь «сестринской», но и внес имя папы в диптих Константинопольского патриархата: папа стал «первым епископом Христианства», а патриарх – «вторым по очереди братом его». Таким образом, Константинопольский патриархат признал православие за еретиками, и, избежав формального признания папского примата, фактически признал первенство «римского епископа».

Такое средство «единения» – более эффективное, чем формальная уния. А Фанар тут играет ключевую роль: он должен утвердить в Православии заимствованную у папизма идею о Константинопольском патриархе как видимом главе Православной церкви с особыми властными прерогативами, чтобы, объединив всех под своим началом, поставить под контроль понтифика, главенство которого он готов признать и формально.

Вот что сказал кардинал Кох, глава папского совета по содействию христианскому единству, 1 марта с.г., накануне встречи в Стамбуле: «Православные Церкви могут научиться тому, что первенство, в том числе и во вселенском масштабе Церкви, не только возможно и теологически допустимо, но и необходимо, и что сама напряженность в межправославных отношениях указывает на уместность размышлений о служении единства на вселенском уровне».

«Единство с еретиками на вселенском уровне» – суть экуменизма. Такого единства уже достиг патриарх Константинопольский. К этому единству ведет нас грядущий Всеправославный Собор. А на этот собор ведет нас Московский Патриархат.

Для нынешнего Костантинопольского патриарха Варфоломея совместные молитвы с папой римским являются нормой. А в октябре 2009 г. он посетил  синагогу Парк Ист в Нью-Йорке, показав, что и это для него норма (это посещение осталось без комментариев в православном мире).  Он  поддерживает тесные отношения с руководством США, в которых еще в 1998 г. был принят закон о защите Константинопольского патриархата; за счет покровительства США Варфоломею удается сохранить свою резиденцию в инославном окружении.

С патриархом Варфоломеем связана активизация попыток установления контроля над Украиной. Это тоже часть украинской стратегии Ватикана, главная цель которого – добиться интеграции православных и греко-католиков в единую церковь для последующего «воссоединения» ее с Римом. 

Для этого необходимо отделить УПЦ от Московского Патриархата, над чем и работал все эти годы патриарх Варфоломей.

Варфоломей неоднократно заявлял, что его цель – преодоление раскола на Украине, но тактика его очень гибкая. Призывая раскольников к присоединению к канонической Православной Церкви, Варфоломей не уточняет, какую именно церковь он имеет в виду, однако он не раз говорил, что  материнской церковью для украинского православия является Константинополь.

С именем Варфоломея, позволяющего называть себя «Первопрестольным Православия», связана резкая активизация претензий на лидерство в Православном мире. В Константинополе было разработано учение, которое исходит из своеобразной трактовки понятия первенства. 

Дело в том, что на уровне Вселенской Церкви  как сообщества автокефальных Поместных Церквей первенство определяется в соответствии с традицией священных диптихов и является первенством чести. Эта традиция восходит к правилам Вселенских соборов и подтверждается на протяжении церковной истории в деяниях Соборов отдельных Поместных Церквей. Порядок диптихов исторически менялся: в течение первого тысячелетия первенство чести принадлежало Римской кафедре, но после разрыва евхаристического общения  между Римом и Константинополем в середине ХI века, первенство перешло к Константинополю как «первому среди равных». Источником первенства чести является каноническое предание Церкви, зафиксированное в священных диптихах и признаваемое всеми Поместными Церквами. Что же касается его  содержания, то на вселенском уровне оно не определено канонами Вселенских и Поместных соборов. Однако те канонические правила,  на которые опираются священные диптихи, не наделяют первенствующего какими-либо властными полномочиями в общецерковном масштабе.

Концепция Фанара исходит из наличия особых властных прерогатив у Константинопольского патриархата. Первенство этой кафедры, понимаемое как  специфический церковный институт со специфическими полномочиями, воплощается в личности каждого конкретного Константинопольского патриарха. То есть источником первенства является личность первоиерарха, и осуществляется это первенство в определенном месте, поместной церкви, то есть географическом регионе, над которым первоиерарх главенствует.

Всякий, кто знает, что такое «папа римский» в католической церкви, без труда увидит, что папа уже давно превратил первенство чести в единоличную власть. Как бы ни изворачивались греческие ученые, но они для Константинопольского патриарха предлагают ту же – католическую – модель. Отстаивающий эту идею архимандрит Е. Ламбриниадис дошел даже до утверждения, что «отказ признать примат в Православной Церкви, который может быть только лишь воплощен первенствующим – это не менее чем ересь».

Он подчеркнул, что первенство  Константинопольского патриарха  переходит в конкретные привилегии, такие как право предоставлять или отнимать автокефалию, и что это «привилегия, которой Вселенский патриарх пользовался даже в случае решений, не подтвержденных решениями Вселенских Соборов. Примат архиепископа Константинопольского, – настаивает Ламбриниадис, – не имеет ничего общего с диптихами... Если мы будем говорить об источнике первенства, то источником первенства является тот самый человек, архиепископ Константинопольский, который именно как епископ является “первым среди равных”, но как архиепископ Константинопольский является первым иерархом без равных (primus sine paribus)».

Замечательно, что Ламбриниадис изложил платформу Константинопольского патриархата за несколько дней до того, как  патриарх Варфоломей призвал  предстоятелей всех Православных Церквей собраться в марте с.г. в Стамбуле. Знали патриархи и предстоятели, куда они едут и к человеку с какими претензиями.

Особенно это относится к патриарху Кириллу: когда «на высшем уровне» зайдет речь о православии на Украине, тогда мы, ох, как вспомним привилегию Константинопольского патриарха – «первого без равных» – предоставлять или отнимать автокефалию.

Константинопольский патриарх провел весь стамбульский сговор под свою диктовку. Он назначил, когда и где всем надлежит собраться. Он назначил порядок представительства. Он назначил порядок принятия решения консенсусом (см. ниже). И он же обозначил весь объем своих властных полномочий. Откуда же у Константинопольского патриарха такая сила? Источник ее только один.

Константинополь служит Ватикану и благодаря этому стал властно распоряжаться в православном мире.

Патриарх Кирилл во всем подчинился еретику – Патриарху Константинопольскому. Общая схема действий его устраивает.

 

--------

      

  Итак, во время первой седмицы Великого поста, патриарх Кирилл, несмотря на строгую дисциплину, предписывающую  ему быть в это время со своей паствой, прибыл в Стамбул, чтобы способствовать сохранению «единства Православной Церкви».

Каковы же итоги совещания? Как нам объявили, главным итогом совещания стало всеобщее согласие о     проведении Всеправославного Собора в 2016 г. под председательством Константинопольского патриарха и о том, что решения на Соборе будут приниматься не голосованием, а консенсусом (единогласным волеизъявлением). При этом каждая делегация будет иметь один голос и выражать общее мнение всего ее епископата, духовенства и верующего народа. Как заявил патриарх Кирилл, это важно для того, чтобы «не было столкновения, не было ничего, что могло бы подтолкнуть людей к разделению. Собор должен всех нас объединить... и примирить тех, кто еще не в полной мере примирен». Поэтому регламент и повестка дня Собора, принципы его формирования, протокол его богослужений и заседаний, проекты основных соборных документов должны быть предварительно согласованы всеми Поместными Церквами. То есть, на Собор делегация (один голос) должна прибыть для того, чтобы утвердить  решения, с которыми уже все согласны, поскольку примирены.

Решения, принимаемые голосованием, заранее неизвестны; решения, принимаемые консенсусом, заранее известны. Голосование – это процедура для людей, консенсус – подобен загону, куда согнали бычков.

Сконцентрировав наше  внимание на технических, процедурных вопросах, нам не рассказали, вокруг чего, кого и с кем будут примирять. Однако что-то становится ясно из выступления патриарха Варфоломея.

Последний указал на огромный опыт экуменической – «всеправославной» деятельности последних 50 лет. Начало «Всеправославным конференциям» положил предшественник Варфоломея – Вселенский Патриарх Афинагор. Благодаря институту Всеправославных конференций «созрели решения, принятые всеми Православными, по вопросу отношений с неправославными. Для всех Православных Церквей сии постановления рассматривались как обязательные, которые должны воплощаться в жизнь как «внутреннее право» каждой из них.

Далее он выказал недовольство, что автокефальные Церкви ведут себя часто как самодостаточные Церкви – вырабатывая свою собственную позицию относительно неправославных. Принятые  «всеправославно»  постановления, то есть канонические нормы,  некоторыми Церквами не соблюдались, несмотря на то, что они их сами подписали. Такие Церкви действуют самочинно, вырабатывая свою собственную позицию в отношении неправославных, допуская    «противозаконную критику» установленных постановлений.  «Лишь Вселенским Соборам подобает оспаривать сии постановления. В некоторых Церквах церковные власти с терпением относятся к таковым явлениям... Но, соборные постановления должны быть признаны всеми, ибо только таким образом хранится единство Церкви».

Варфоломей заключает: «Все сие выявляет необходимость в некоем [регулирующем] органе, учрежденном официально или неофициально, который решал бы все возникающие расхождения и проблемы во избежание разделений и распрей... Мы должны развить сознание единства Православной Церкви, и сие возможно достичь только через синодальность... Пришло время отдать предпочтение проблеме единства: как внутри каждой Церкви, так и между Церквами».

Итак, грядет новая наднациональная синодальность! Это будет новый регулирующий орган, который возвысит засидевшиеся на своих местах Поместные церкви до совершенного единства! Это будет Всеправославный Собор! Первый в 2016 г., за ним будут и другие. Как сказал патриарх Кирилл: «если какие-то вопросы не сумеем согласовать, не надо бояться отложить их на рассмотрение следующих Соборов».

50 лет наши экуменисты-ротовцы ездили на Всеправославные конференции и что-то на них подписывали. Сегодня папист Варфоломей объявил всему миру, что это были «соборные постановления» и подписанные документы носят обязывающий характер. Это – закон. Закон нужно исполнять, сделав его «внутренним правом» каждой из православных церквей. Изменить такое, созревшее за полвека «право» может только Вселенский Собор, каковой, кстати сказать, Константинополю и не нужен. Нужен именно «Всеправославный Собор» (или, по выражению Варфоломея, «Святой и Великий Собор»), который окончательно зафиксирует всякое экуменическое новшество в виде закона.

50 лет наши экуменисты-ротовцы ездили на Всеправославные конференции и что-то на них подписывали. Сегодня папист Варфоломей объявил всему миру, что это были «соборные постановления» и подписанные документы носят обязывающий характер. Это – закон. Закон нужно исполнять, сделав его «внутренним правом» каждой из православных церквей. Изменить такое, созревшее за полвека «право» может только Вселенский Собор, каковой, кстати сказать, Константинополю и не нужен. Нужен именно «Всеправославный Собор» (или, по выражению Варфоломея, «Святой и Великий Собор»), который окончательно зафиксирует всякое экуменическое новшество в виде закона.

Таким образом, возражения против экуменизма станут преступлением. Преступлением против единства Церкви. Вот к какой «точке» ведет православных Московский Патриархат во главе с Кириллом.

Как чувствует себя человек, которого «приперли к стенке»? Он либо попытается освободиться, либо он подчинится. Такой выбор есть и у нас. Либо мы проявим «смирение» – «на все воля Божья» (как будто есть воля Божья на грех) и примем еретическую – экуменическую деятельность нашей иерархии. Либо мы заранее объявим, что решения грядущего «Святого и Великого и Всеправославного Собора» не примем.

Итак, нынешнее высшее руководство Православной Церкви встало на путь настоятельной и целенаправленной измены Православию, ее Преданию, святоотеческому духу и строю. И такая предательская линия объявляется  главным средством сохранения единства Церкви.

  Это и есть главный итог Стамбульского сговора. А цель Собора – узаконить ересь экуменизма. Не случайно верный папист митр. Иларион в своём выступлении от 22 марта определил этот собор как «проект, который существует уже более 50 лет».

ись с вами поближе.

Поэтому сигнал паписта Варфоломея был принят верным папистом митрополитом Иларионом. По возвращении из Стамбула в Москву он заявил: «Сейчас в церковной и околоцерковной среде распространяется разного рода литература, в которой говорится о том, что готовится Восьмой Вселенский Собор, но это будет антихристов собор, поскольку на нем православные подпишут унию с католиками, откажутся от старого календаря, отменят посты, священникам разрешат вступать в брак во второй раз и так далее. Если вам попадется в руки такая литература, не используйте ее даже в хозяйственных или гигиенических целях – уничтожайте эти издания».

Так представитель современной «иерархии» разговаривает с «народом»: объяснять мы вам ничего не будем, а книжечки «про это» сожгите.

Кстати, у нас к митр. Илариону есть вопрос. Вы в своем выступлении от 22 марта заявили, что «у диалога между УПЦ МП и неканонической УПЦ есть перспектива» и что не случайно, что в такие трудные дни УПЦ МП выступила с инициативой начать диалог (которого до этого не было). Разве Вы не знаете настроений против Московского Патриархата в среде раскольников или Вы такую позицию как раз приветствуете? Пусть, дескать, УПЦ МП и раскольники УПЦ дрейфуют в сторону создания автокефальной украинской церкви под бдительным оком Константинопольского еретика, который обеспечит нужную резолюцию на Всеправославном соборе?

  • Facebook Classic
  • Twitter Classic
  • Google Classic

Аналитические материалы по вопросам противодействия современной реформации и апостасии. 2014